Тут Вы подняли ключевой вопрос, о взаимосвязанности участников политических процессов и их характере. Понятно, что политические процессы не берутся с потолка, они являются лишь результатом действий конкретных людей. Суть в том, что сформировавшись, сам характер политических процессов влияет на политику: хотя бы потому что состав политических игроков меняется как правило постепенно, и новые игроки вольно-невольно оказываются в рамках, созданных не ими. И с другой стороны, само участие определённых людей в политическом процессе ведёт к определённому типу политической системы.

Собственно в этом содержится часть ответа на Ваше предложение: нельзя просто предположить что в рамках той системы что существует сейчас каким-то волшебным образом на верху патронажной сети окажутся "носители прозрачных экономических интересов", и все будет хорошо. Во-первых, действительно непонятно как они там окажутся, во-вторых помоему очевидно что попав на верх этой сети, всякое желание поддерживать прозрачность пропадет, даже если оно не пропадет, оно очевидно будет идти против личных интересов этих людей. Это фактически ставит успех политической системы в зависимость от наличия на её верху неких либеральных фанатиков, но это же очевидная пороховая бочка. Суть состоит как раз в том, чтобы в НЕ ЗАВИСИМОСТИ от конкретных персоналий на верху, экономическая политика была подчинена определённым правовым, деперсонализированным рамкам. Это в свою очередь подразумевает, что люди у власти должны быть ограничены в своих личных интересах. При этом, понятно что никто на такое ограничение ДОБРОВОЛЬНО не согласится (кроме тех самых либеральных фанатиков).

Ответ на Ваш финальный вопрос, о том как расширить доступ бизнес-интересов таким образом тоже зависит больше от процессов чем от личностей. Надо чтобы с интересами бизнеса считались. Как это сделать? Надо сделать так, чтобы с одной стороны у бизнес-интересов были рычаги влияния на власть, а у власти в свою очередь не было возможности обратного давления. Но фактически это тоже самое, что сказать, что политический процесс должен быть открыт для участия, а чиновники должны быть законодательно ограничены в своих действиях относительно людей. Соответственно встает вопрос, как заставить власть действовать в рамках закона? Это ключевой вопрос государственного образования, формирования институтов власти, горизонтальной ответственности итд. Банальный ответ: чтобы власть считалась с законом, сторонники закона должны заставить власть это делать.

Демократия рождается только как результат конфронтации, стабилизирующейся в политическом, правовом поле. Если конфронтации нет, то остается личностная патронажная система, участники которой вместо проведения эффективной политики преследуют личные интересы. Иногда, ради сохранения стабильности они могут делится подачками, или для получения доступа в международные организации добровольно принимать какие-то ограничения, но в любом случае это останется просвещенным авторитаризмом который будет полностью зависеть от личностей у власти. Создание же стабильно эффективной политической системы, того что Даль называет полиархией, возможно только через активную конфронтацию децентрализованных интересов. В России такая конфронтация была в 1993ем году. Тогда Ельцин вместо того чтобы бороться политическими способами расстрелял безоружных людей, это был конец российского политического развития. Если бы конфронтация пошла по иному пути, у нас могла бы выработаться настоящая, рабочая конституция, и настоящая, открытая, соревновательная политическая система.

Хм, но ведь вроде 100 лет стабильности в Европе то и не было. Германия к примеру и вовсе сформировалась с колес.

Я, заметьте, не уточнял откуда должно идти давление. Я вообще очень, очень подозрительно отношусь к использованию пространственных аналогий в политических теориях все эти "верхи" и "низы" несут слишком много ассоциаций, которые легко могут увести мысль не в ту степь. Меня даже термин "элита" очень сильно беспокоит в силу своей аморфности. Если бы мне пришлось описывать свое понимание формирования политических процессов, то я бы говорил впервую очередь о горизонтальном взаимодействии. Само понятие "верха" подразумевает, что те, кто наверху являются не равными игроками, а каким-то образом исключительными, это уже подразумевает некую иерархию ещё до того, как мы концептуализировали политический процесс. При существовании такой, по сути вне-правовой, вне-политической иерархии говорить об открытой, соревновательной политике нельзя. Соревновательность может идти только в горизонтальном пространстве -- например современная борьба между олигархами за близость к Кремлю. Собственно ключ к созданию соревновательной политической системы лежит именно в том, чтобы создать горизонтальное пространство на самом верху, т.е такое пространство на котором будут играть несколько различных центров влияния.

Именно поэтому, любую концепцию "давления снизу" я вижу заведомо проигрышной, вместо того чтобы думать о том как нам, заведомо убогим, надавить на тех кто наверху, надо думать о том, как сформировать центр влияния который мог бы играть на равных с существующим центром. Пара исторических примеров: никакой английский аристократ не мог учавствовать в политическом процессе на равне с короной, даже мощные лорды северных провинций со своими замками и армиями. И так продолжалось вплоть до тех пор, пока знать не собралась и не создала новый центр влияния: вместо личных каналов давления на корону, объединилась в Парламенте. Парламент же, с момента создания был институтом игравшим с короной в одном пространстве: как только был создан Парламент, был создан и концепт Короны-в-Парламенте, открытым текстом указывающим на это равенство. Схожий исторический пример: государство и бюргеры Нидерландов. Другой пример: Французская Революция, тут уже революционеры ставили явную задачу не сравнятся с короной, а уничтожить её, что и сделали. К сожалению уничтожив альтернативный центр власти на высшем уровне, они сами и стали авторитариями, некая долгосрочная открытость и стабильность была восстановлена только после 1815, когда во Франции, международными усилиями, аристократический центр был несоклько восстановлен, без уничтожения центра республиканского.

Собственно, формирование нового центра к горизонтальном пространстве, это те самые ваши "сто лет, чтобы элиты успели появится". Но на самом деле эта необходимость ста лет совершенно неочевидна, даже наоборот, контр-интуитивна. Активная, сознательная жизнь человека составляет куда менее ста лет, так зачем ему нужен такой длинный период, чтобы стать "элитой"? Я согласен, что человек пропахавший на шахте с 16 до 35 мало способен стать эффективным управленцем, поэтому какая-то "стабильность" необходима, чтобы имело возможность появится просвещенное, образованное, динамичное поколоние, но речь конечно не идет о целом веке.

Все, что предполагает создание равновесия через 100 лет должно отбрасываться автоматически. По крайней мере до того момента, когда эффективная жизнь человека не станет 100 лет. Разумеется, оные пути можно обсуждать, он в теоретическом, а не практическом плане.

С практической точки зрения интересуют только те методы, которые позволят провести заметные изменения в приемлемое время. Меньшая устойчивость этих методов с лихвой окупится большей вероятностью реализации.

Вы немного недопоняли ход мышления, мне кажется. Речь совершенно не о том, что после нас хоть потоп. Речь о том, что элиты формируются необходимо в рамках одного поколения. Новое поколение -- новые элиты. Сто лет, о которых вы говорите это много, много ротаций элит. То что вы говорите, о создании институтов, которые бы через сто лет не только сохранили свое существование, но и сыграли какую-либо роль стоит отбросить не по этическим, а по чисто практическим причинам. Политика в России не делается на протяжении ста лет, горизонт планирования никак не может представлять собой сто лет. Собственно, представьте себе что вы уселись планировать демократизацию России в 1900ом году, с целью завершения этой демократизации в 2000, станет болезненно очевидно что такой подход просто не имеет смысла. Человек о протяжении своей-то жизни мало представления имеет, но в её рамках он по крайней мере имеет способность принимать решения и действовать, в рамках ста лет же царит полный хаос. Никакая социологическая теория вам мало мальски не поможет предугадать какой эффект будут через сто лет имет те или иные институты. Хотя бы потому что непонятно какие люди их будут наполнять. Я уж молчу про технологический прогресс, который вообще может перерисовать политические реалии целиком и полностью.

Про ваши практические выводы:

1. Да, безусловно. Формирование сообществ является на данный момент ключевым моментом. В том числе, в краткосрочной перспективе. В перспективе ста лет же польза совершенно неочевидна и непрогнозируема. Почему не стоит уповать на "стихийное формирование" -- ну это уж совсем смешно. Если мы с вами создадим сообщество, то что это будет как не "стихийное формирование". Логика ожидания "стихийного формирования" мне видится равной логике "не имеет смысла поднимать эту стодолларовую банкноту с дороги, потому что её там не может лежать, так как "рынок" бы её уже поднял".

2. Оценивать можно что угодно, более того, человеку по своей природе невозможно НЕ оценивать то, о чем он узнает. А предъявление требований вполне рационально: вы называете себя государством, ведите себя как государство. Составление каталога действий, указывающих на то что лица у власти это не государство, а феодальное сословие -- нормальная часть оппозиционной деятельности.

3. Тут вы ограниченно правы. Хаотизация вертикали это конечно хорошо, хотя и гадость, но не вся хаотизация. Собственно, хаотизация хороша когда она дает возможность проявлению структуру. Пока не выполнен пункт 1. -- пока не созданы сообщества готовые выполнять роль альтернативного центра, никакого смысла в хаотизации нет. Разве что озлобление людей и создание дополнительной мотивации для оппозиции.

Что до вашего губернатора: формирование стабильных институтов только один возможный вариант для него. На самом деле, в российских реалиях, этот вариант даже не рассматривается, из-за той самой зависимости от центра. Губернатор знает, что его преемник, при поддержке Москвы, сможет разрушить любые созданные ранее институты, и осуществить перераздел. Единственный реалистичный способ губеру этого избежать, таким образом, становится создание патронажной сети, основанной на его личности, и функционирующей вне официальных институтов. Официальные институты, как знает губернатор, подчиняются Москве, его каналы защиты должны быть строго неофициальные, такие, чтобы когда новый губернатор начала пробовать проводить какой-либо перераздел, он встретился бы с таким несоблюдением субординации, и с таким противодействием, чтобы ему мало не показалось. Собственно вот вам Дагестан -- наглядный пример. Институционально, конечно Москва имеет право поставить такого главу дагестанской налоговой службы, какую хочет. В ответ на это дагестанцы создали эффективный способ борьбы с нежелательными действиями центра. Естественно, нелегальный. Собственно, это нам указывают на ещё один недостаток существующего режима: так называемое "укрепление вертикали", уведение институтов под личный контроль на самом деле лишь ведёт к тому, что борьба переходит из политического, правового поля в поле вне-правовое, не только вверху, но и внизу. Т.е. вместо укрепления институциональной вертикали, происходит её ослабление.

думаю, что формальные институты невозможны до тех пор, пока система не усложнится настолько, что спрос на них возникнет внутри нее самой.

Совершенно верно. В ином случае, лучшее что может произойти это "а давайте введем конституцию, и парламент, потому что так демократично и прогрессивно, и на Западе так". Собственно, что и произошло в начале 90ых. Если Горбачевские реформы ещё можно принять как практические: он искал популярную базу для поддержки против "старых аппаратчиков", то все политические механизмы России уже совершенно взяты с потолка, и как следствие не работают.

Но вот в чем, мне кажется, вы очень сильно не правы, так в том, что нелегальность "это печально, да и только". Ключевой момент создания работающих политических институтов, после того как на них появляется спрос, как раз в том, чтобы этот спрос был удовлетворен легальными, правовыми способами. Собственно именно легальность, документация, наличие управляющих кодексов превращают патронажную сеть в институты. Пока эта легальность недостигнута, остается очень нестабильная, личностная пирамида отношений, в который официальные звания и субординация не имеет значения. Это очень плохо по причине ассиметричной информации. При четко прописанных, правовых отношениях, "человек с улицы", не втянутый в существующие патронажные отношения может прочесть закон и понять как ему оперировать, в какие ведомства обращаться. В случае же нелегальной, патронажной сети, как вы сами наверняка прекрасно знаете, приходится мыкаться от одного человека к другому, пытаясь выяснить кто же тут на самом деле всем заправляет. Вдобавок, на каждой инстанции часто ещё приходится и расплачиваться за дальнейшее направление.